mpegov (mpegov) wrote,
mpegov
mpegov

Categories:

АБХАЗСКИЙ ПАЦИЕНТ

Это история о том, как я попал в сухумский наркологический диспансер. Случилось это почти год назад. Может, конечно, эта далеко не та история из жизни, которой стоило бы гордиться, хвастаться родителям и щеголять перед друзьями. Но вопреки здравому смыслу я как раз именно этим и занимаюсь. Иногда, если отстраниться и посмотреть на ситуацию со стороны, она принимает поистине кошмарные очертания. Правда, не скрою, я всегда питал любопытство ко всему, что вызывало у меня и у окружающих людей страх. Порой любопытство достигало масштабов, приближающихся к мужеству естествоиспытателя. Но вот история о том, как я попал в Абхазии в наркологический диспансер, к мужеству, пожалуй, никакого отношения не имеет. Произошло это скорее от жалости к самому себе и потребности, впрочем, вполне естественной, не лишится рассудка.
Одним словом, в жизни наступают такие моменты, когда падаешь не только духом, но и телом, и всем, что в него помещается – то есть мозгом, костями, сердцем, нервами, кровью. Перечислять можно долго, я этого делать не буду. И так ясно, что к чему. Творческое бесплодие, которое достаточно долго не давало мне покоя, в какой-то момент сменилось тем, что покоя мне стала не давать не просто чужая слава, а слава горячо мною любимых Венички Ерофеева, Чарльза Буковски, Владимира Высоцкого, Серёжи Довлатова, Хэнка Муди. Прибавьте сюда экзистенциальный поиск и неразделённую любовь (ну, а как вы хотели?) то причина, почему я начал пить самозабвенно и спеша, не будет казаться вам столь невесомой, какой может показаться на первый взгляд.
Недалёкие люди почему-то уверены в том, что пить надо обязательно получая при этом удовольствие. Спешу вас заверить, что всё на самом деле не так. Те, кто пьют профессионально, глубоко и искренне – меньше всего думают об удовольствии. Мало того, открою вам секрет – удовольствием в этом процессе и не пахнет. Легкомыслием тоже. Одна сплошная боль, нескончаемые судороги, если вы способны представить, что вам, живому, находящемуся в сознании прямо вот сейчас внутренности грызут мыши – то может быть вам тоже станет понятно, что никакого удовольствия в питье нет. И тем не менее, даже мыши меня не останавливали. Скорбь по мировой культуре была в разы сильнее, я уже молчу про неразделённую любовь.
Не стану вас утомлять перечислением выпитого и перипетиями запойных дней. Во-первых, потому что эта тема для отдельного рассказа. Во-вторых, я, честно говоря, побаиваюсь упасть в грязь лицом перед профессионалами в этом деле, которые волей случая могут оказаться читателями этого пассажа. Я не имею в виду Венечку, Бука, Владимира Семёновича, Довлатыча – они уже умерли, не имею в виду старину Хэнка – его в реальности не существовало. Я говорю о тех – не побоюсь этого слова – героях, которые пока что остались в Сухуме, которые, не исключено, ещё дадут фору вышеперечисленным знаменитостям. Перейдём, непосредственно, к отъезду в наркологический диспансер под капельницы.
Бытует мнение, что настоящий друг – тот, кто не постесняется тебя опохмелить. Я с этим согласен. Правда, я бы добавил – настоящий друг тот, кто не постесняется отвезти тебя в наркологичку. Поверьте, таких друзей не так уж много. Если у вас заколет сердце, приключится обострение язвы или, не дай Бог, вы получите травму или попадёте в аварию – желающих отвезти вас в больницу перевалит за сотню. Но если вы невменяемы и находитесь в состоянии делирия, в больницу вас повезут считанные единицы. Так было и со мной. Друзьям пришлось меня скручивать – несмотря на то, что я сам какой-то сохранявшей здравость частью мозга просился под капельницы. В наркодиспансер они заносили моё тело под крики: «Жизнь коротка – искусство вечно!», которые, разумеется, именно я и издавал. При этом смех меня раздирал почти гомерический. Врачи поначалу, было, не поверили, что я нахожусь под воздействием алкоголя, а не других веществ. Однако амбре, исходящее от меня, оказалось для них достаточно убедительным. Всего этого я, естественно, не помню – добрые люди рассказали. Говорят, прежде чем мне вкололи снотворное, я успел впечатлить больничный персонал и находящихся на стационаре пациентов чтением классической поэзии. До собственных произведений я, вероятно, не дошёл, уснул. Первое, что я услышал, проснувшись на больничной койке под капельницей, было: «А хорошие стихи ты вчера читал Гумилёва». Я подумал: «Наконец-то я попал туда, где по-настоящему ценят искусство». Скорбь по мировой культуре немного уменьшилась.
Мои соседи по палате достойны того, чтобы написать о них роман. Я ни в коем случае не иронизирую. Принято считать, что в наркологичке лежат отбросы общества. Спешу развеять миф. Несмотря на свою разношёрстность, это оказались глубоко утончённые, образованные, в высшей степени тактичные люди. Что-то мне подсказывает, попади я, например, в какое-нибудь хирургическое отделение какой-нибудь другой больницы – не видать мне таких замечательных соседей по палате. Заботу, которой они меня, оказавшегося в наркодиспансере впервые, окружили можно сравнить с родственной, практически, домашней заботой. В больнице меня навещали в основном всё те же, друзья которые меня туда и доставили. Правда, заходили проведать и сухумские ветераны алкогольного фронта и не только. Одну из немногочисленных делегаций, не чурающихся общения с отбившимися от стаи представителями абхазской прессы, можно было назвать почти депутатской. Один из депутатов, какого по счёту созыва не помню, принёс полный пакет апельсинов и сказал: «Каждый уважающий себя поэт должен хотя бы раз в жизни здесь побывать. Желательно, конечно, один раз», - уточнил он. От внимания в любом случае, на душе становилось веселее.
Я ни в коем случае не жалуюсь на то, что оказавшись в наркодиспансере, оказался всеми забытым. Признаюсь честно, я почти никогда никого не навещаю в больницах. Сам не знаю почему, не навещаю и всё тут. Я просто лежал и думал о том, как так получается, что, если у тебя прихватило сердце от того, что ты набрал до неприличности внушительный телесный вес, или схватил воспаление лёгких из-за собственной дурости, или заработал язву желудка из-за того, что неправильно питался – ты достоин всеобщего сочувствия, внимания и заботы. А если ты настолько сильно затосковал по мировой культуре, что попал в наркодиспансер – то тут законы общего сочувствия перестают действовать. Говорю, не то, чтобы я страждал сочувствия этого, но очевидная жизненная несправедливость меня задевала. Получается, обжорство – это нормально, это не слабость вашей натуры. А творческий кризис – что вы, что вы. На это способны только форменные негодяи и эгоисты. Это не позволительная роскошь и слабость. Выходит, я слабый человек. Ну, что ж, пусть так.
Это моё приключение даже сейчас сложно вспоминать без содрогания. После капельниц я продержался девять дней. Это был мой рекорд. Потом снова начал пить. С ещё большим энтузиазмом, чем раньше. Наверное, слава Венечки не переставала давать покоя, а может мужество естествоиспытателя всё не унималось, не знаю. Сейчас я не пью уже больше двух месяцев. Иду на новый рекорд. Как человек я ни чуть не изменился за это время трезвости и ни чуть не жалею о количестве выпитого. Чувство стыда меня совершенно не мучает. И поездка в наркологический диспансер, и всё, что было после неё – многому меня научили. Не хочу сказать, разбираться в людях, впрочем, и этому тоже. Один мудрый человек сегодня за чашкой кофе сказал мне: «Можно научиться варить суп, не побывав при этом в кастрюле». Когда я рассказал об этом шедевральном афоризме друзьям, они, к сожалению, его не оценили. А зря. Я побывал в кастрюле, прежде чем, научиться варить суп. Никто раньше мне доступно не объяснил, что можно по-другому.  А, впрочем, мне нравится быть дураком. Серьёзных людей я не понимаю. Что они могут рассказать – обыкновенную историю?
Tags: "Адуней", колонка, обыкновенные истории
Subscribe

  • РУССКИЙ ЛЕС

    Мы живём, под собою не чуя войны. Не стесняйся, боец, поправь проводок. Мы живём, за собою не чуя вины. Так у вас говорят, мусульманин-браток?…

  • (no subject)

    Наличие обочин не проверишь, Особенно когда в руке гранаты давишь, Бывает, свалишь в явности под Велиж И свежие подробности узнаешь: Сломились…

  • (no subject)

    То - не выдуманная акробатика, В виде солнечного лица Пересмешника и астматика, Что над пропастями лился - Между раковин и воздушин, То - не физика,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments