Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

СУПЕРМАРКЕТ

Однажды я уже писал про то, что живу в Абхазии три года. Всё это время
людей, которые меня окружают, мучает один вопрос. Надо отметить, что
этот самый вопрос частенько мучает и меня тоже. Но если самому себе
можно и не отвечать ни на какие вопросы или делать это хотя бы по
вдохновению, то людям отвечать всё-таки приходится - если, конечно, у
тебя нет желания прослыть хамом, ну или кем-то вроде того. У меня
такого желания нет, но если говорить совсем уж по душам - то желание
нахамить, порой, совершенно неожиданным образом начинает давить на
мозжечок. Эти случаи редки, и сейчас не такой случай, поэтому
продолжим. Вопрос, который мучает всех вокруг - почему я приехал жить
в Абхазию? На самом деле одной причины, как вы правильно
догадываетесь, здесь быть не может. Взять и ответить на этот вопрос
вот так за две секунды - просто невозможно. Лучше бы спрашивали,
почему я рыжий. Я бы сказал, что прабабушка была у меня рыжая. Но, тем
не менее, никому неинтересно, почему я рыжий, а всем интересно, почему
я приехал в Абхазию. Если каждый раз отвечать на этот вопрос - а ответ
на него для меня сродни исповеди - то есть, чтобы ответить глубоко и
честно, душу надо вывернуть наизнанку, а она не кофта, которую взял и
снял через голову, вывернул, показал, вывернул обратно и надел через
голову. Вся эта процедура с кофтой, кстати, тоже утомительна, что уж
говорить о душе. В общем, я придумал более или менее универсальный
ответ, который одновременно не отговорка и в котором в тот же момент
содержится идеологическая подоплёка моего переезда - то есть серьёзная
философская база, и при всём при том он звучит забавно, можно избежать
дальнейших расспросов, выдав его за не слишком удачную шутку. В общем,
идеальный ответ.
Когда у меня спрашивают, почему я переехал в Абхазию - я отвечаю,
потому что здесь пока что нет ни одного супермаркета. Как правило,
собеседник парирует - в Гагре есть. А в Сухуме, говорю я, нет. Дальше
идёт расшифровка моей несколько поэтической позиции, позиции не без
налёта сочувствия антиглобализму. К супермаркетам у меня действительно
очень личное отношение, к обществу потребления тоже. С одной стороны я
обожаю супермаркеты (обычно я никому об этом не рассказываю), мне
нравится гулять по ним с большой тележкой - чувствуешь себя богатым,
важным и современным. Причём - в супермаркете себя так чувствуют - я
обращал внимание - практически все. Даже те, кто совсем не богат, не
важен и не современен. Поход в супермаркет - сродни походу в церковь,
причастию к цивилизованному миру. Супермаркет - это главный символ
настоящего. Не компьютеры, не сотовые телефоны, не - даже - интернет.
Всё вышеперечисленное меркнет по сравнению с могуществом
супермаркетов. В целом я ничего плохого не вижу в этих учреждениях,
ничего - кроме кассиров. Да, тех, людей, которые сидят на кассе и
пробивают загруженный вами в тележку товар. Дело в том, что эти люди
не обращают на вас никакого внимания. Раньше, когда я был маленьким, в
моём доме в Смоленске был магазин (сейчас на его месте супермаркет). Я
знал всех продавщиц в этом магазине, а они знали меня. Они знали мою
сестру, папу, маму и бабушку. Когда я приходил за хлебом, мне могли
сказать - тебе хлеб не надо покупать, папа уже купил. Может для
кого-то это мелочь, может это и на самом деле мелочь, но это были
восхитительные мелочи. По мне так вся жизнь должна состоять из
восхитительных мелочей, оттенков и нюансов. Супермаркеты притесняют
моё представление о жизни. Поэтому мне так нравится в Сухуме.
И представьте мою личную трагедию, когда я узнал, что в Сухуме
всё-таки открылся первый супермаркет. Если я не ошибаюсь - на повороте
на Новый Район. (Сам я туда ещё не заходил).  Вся концепция моего
переезда начинает рушиться на глазах. Благо, в Синопе (где я живу
сейчас) пока что не открыли супермаркета и это помогает мне хоть
как-то держаться на идеологическом плаву. Правда, мне недавно сообщили
любопытный факт о новорайонском супермаркете, который вселяет в меня
надежду, что не всё так плохо, как кажется. Главная идея супермаркета
- чем больше ты покупаешь упаковку, чего бы то ни было, тем в итоге
дешевле тебе должен обходиться этот продукт. Забавно, но в сухумском
супермаркете наоборот, ну, говорят, что в некоторых случаях наоборот.
То есть, скажем, если ты покупаешь упаковку из шести йогуртов - то
цена одного йогурта выходит, предположим, 10 рублей. А если покупаешь
упаковку из двенадцати йогуртов, то цена возрастает до 15 рублей за
одну штуку. Это абсурдно и поэтому прекрасно. Это значит, что
супермаркетовское мышление ещё не победило своих абхазских хозяев. Так
что я остаюсь. Или мне, может быть, просто никуда не хочется уезжать,
вот и всё, и супермаркеты тут не причём.

ТРИ ОТРЫВКА

В восемь часов утра
На меня нападет жизнь,
Сладкая, словно инжир,
Вязкая, как хурма.
Сочный осенний плод,
Готовый вот-вот упасть.
Я ему не даю упасть –
Аккуратной срываю с ветки.
По саду гуляет лошадь,
Красиво лежит собака,
Зевает, разинув пасть,
Прекраснейшая собака,
Настолько в ней много счастья,
Что она по-настоящему светится.

За садом есть город, площадь –
Поляна в кофейной чаще –
И люди с кофейными лицами,
Гадают на кофейной гуще,
На шахматах и домино
Каждое божье утро,
Рядом с набережной Диоскуров.

Любимая, не печалься.
Я как бы учусь молиться,
Слушая во все уши
Внутреннее начальство,
Божье вкушать вино,
В котором родная речь
И поэзия – не язычество,
На завтрак, обед и ужин
Выпитое целиком.
И можно его сберечь,
И ломается электричество,
Когда горы выдыхают душу,
Небесным нас обволакивая молоком.

 

(no subject)

Я шёл по улице Варварке,
я был как кофе в кофеварке
на непогашенной комфорке,
был чем-то вроде оговорки.
Ломался шаг, не шёл коньяк,
но на Варварке нет вранья,
я сам не знаю почему,
но на Варварке нет вранья.
Там нету в это время дня.
Того, что было у меня
и даже, собственно, меня
там нету. Только эта ул.
Внутри души какой-то гул,
безличный как местоименье
и абсолютно монотонный,
не то, чтобы стихотворенье,
скорее Мандельштам двухтомный
шуршит с пречистого листа.
И ощущенье волшебства.

Диме Смагину

Сколько лет дружище ты уже в завязке
ротовую полость испытываешь минералкой
даже в холод бывало как на аляске
ни грамму ни пива с красными раками
ты давай забрасывай это гиблое
в стаканы когда разливается белое
протирая спиртом зрение липкое
сразу захочется женское спелое
чай придуман был для конфуция
шоколадку с кофе пусть жрут бразилцы
тогда как характер русского вольнодумца
становится притчею во языцах

(no subject)

Вы не помните этого времени разве,
где смыслом всё, что видели, наделяли?
Я вам звоню, поскольку сегодня праздник –
Доброе утро! Счастливого Модильяни!
Мы с друзьями отправляемся на Маяк,
мы взяли всякой всячины, будет пикник,
взяли одеяла постелить на песок, душа моя,
пойдёмте с нами, будет весело и любопытно.
Я к вам питаю очень даже нежное чувство,
за последний год это самое доброе стихотворенье,
я готов даже написать слово «осень» и ещё чуть-чуть
зарифмую «стихотворенье-варенье».
Действительно! Слова сегодня тягучие будто варенье.
А какой свет! Посмотрите! Может, нам снова быть вместе?
Потом расстанемся, как водится, в январе…
Я звоню, потому что у меня к вам известие:
я хочу ребёнка, карего до невозможности,
чтобы он светился, был чем-то похож на меня,
ребёнок наполнит всё смыслом, я наполню его нежностью,
буду нянчить.

(no subject)

«Ты начнёшь забывать в воскресенье утром» –
что за бабская строчка без тени смысла?
Ну, начну забывать, если хочешь, дура,
про то, как в среду тобой умылся,
про то, как в четверг накосячил с феном –
ну, сломался фен, ну, спалил розетку,
ты ж такую тираду – хоть щас в газету,
точно рим надругался над карфагеном.
В пятницу было и было хуже:
друзья уходили и приходили,
говорил же: «Спрячься за холодильник!» –
но ты рвалась наблюдать наш ужин.
Смотреть нашу трапезу – героизм,
участвовать в ней равносильно бою
с драконом, того и гляди – сгоришь.
Слабость возьми и случись с тобою,
крики: «Ты сволочь! Ты хулиган!»
Я тебя не виню, ты ко мне не привыкла.
«Рыба и та – иногда пила», –
я сказал. Ты сиреной взвыла.
Околдовала меня, беднягу.
У матросов ни сил не хватило, ни тросов,
чтоб от тебя оторвать меня.
«Этот дом, – я кричал – мой священный остров!»

Ты пыталась отважно лечить разруху,
на следующий день я был даже кроток,
вроде не-дее-причастного оборота,
но в тайне ой как хотелось ухнуть.
Собираюсь идти подышать озоном.
Видишь, помню всё, не забуду завтра.
Хочёшь куплю тебе клёвый зонтик
или лучше йогурт купить на завтрак?

(no subject)

Твой рот открыт зияющим zero.
Вид из окна на занавешенные шторы,
и льётся на оставшиеся шмотки
густой сироп.

Ты говоришь: "Храни тебя твой интернет,
врагидрузья и супермаркетская касса.
В отличье от тебя - я интроверт,
но экстра-класса.

Мне без тебя - чего я не скажу,
нет ничего страшней придуманной беды,
но от тебя я всё равно не откажусь,
пока ты дышишь".

А я дышу без видимых помех,
как небоскрёб без грёбаного лифта,
пока моя отравленная лимфа
течёт во мне.