Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

(no subject)

То - не выдуманная акробатика,
В виде солнечного лица
Пересмешника и астматика,
Что над пропастями лился -
Между раковин и воздушин,
То - не физика, то - война
С тем, кто более соорУжен
И чья невидаль не видна
В ожиданьи земли и любвывиха,
Как свободы от слова "полёт",
Распалённая эта мимика
Только мёртвого не проймёт.
Будут слухи и знаки отсчёта,
Кувырки и не вера глазам.
Он конечно ещё заречётся,
Но спасёт себя сам.

Погружение


Посмотри на дно морское:

камни, люди и уазик,

рыбок облако косое

и дельфины как на праздник.

Там лежит недавний берег -

съеден штормом прошлогодним,

и железная дорога -

рельсы, шпалы, снова рельсы.

Слизью вроде осьминога

электрички часть проглочена.

Вот пикник, и вот обочина.

Здесь такой же быт земной,

только пахнет всё медузами,

и в морской завязан узел

ужас плотный, неземной.

 

Что страшнее акваланга?

Если только ласты листьев,

тех, которые упали

там, где детство выше рангом

всех отчаяний волнистых.

Мир, в котором искупали -

он всегда страшнее моря,

потому что он сломался…

Дальше в джунглях акватория

кораблей различных масса:

яхт горбатые носы,

старых парусников рёбра,

мачт неженственные бёдра,

ряд имён и букв косых.

 

Хочешь, сделай остановку,

если только ты не Гоголь,

надышись озоном вдоволь.

Впрочем, воздух - катастрофа.

Там где воздух есть деревья,

есть деревья - будут листья,

листья точно будут падать.

Почему ты мне не веришь?

Говорю же - будут листья,

падать будут - это правда.

Что тогда прикажешь делать?

Возвращаться - не примета,

возвращаться невозможно.

В мёртвых душах нету тела,

если только ты не осень

и на осень не похожа.

Александру Ерёменко

Мне нужно пять минут, чтоб написать сонет,
но можно обойтись и без сонета,
хотя сонет – он всё-таки сонет,
но можно жить без этого сонета.

А жить нельзя… ну, да, вообще нельзя:
так подозрительно со временем взрослеть.
Вот повстречается какая-нибудь льзя,
и думаешь, что лучше смерть.

Конец эпохи, блин, иосиф саныч,
конец эпохи, блин, иосиф сталин!
Какими были мы, какими стали,
об этом знает лишь Иван Иваныч,

Иван Иваныч, самогон-самоварище.
Входит в избу самовар со товарищи.

(no subject)

От Александра до Ерёмы
Володя прыгает – прыг-скок –
вытаскивает смерть из дрёмы,
но смерть обратно прячет Бог.

Ерёма, кажется, окреп.
Но Саша был всё время крепок.
Володя щёлкает орех
и ловит в Енисее рыбок.

Он мог бы жить вообще без скрепок,
но без натянутых улыбок
сложнее видеть человеков,
когда они тягают рыбок.

Три парня – точно тополЯ,
словесным завиваясь пухом,
стояли, дурака валя,
сильнели телом, слабли духом.

Их руки всё же опускались,
тянулись веточки к земле,
их души нервничая скалились
а языки совсем замлели.

Их обступал густой колючник,
угли ростков вгрызались в пятки
и вспоминалось сколько ключиков,
и сколько пережито пятниц.

А на рассвете попросили
передавать приветы Зое,
потом они устали или
дремучей мучились грозою.

И, выпив чашу до конца
грозы, попутных облаков,
рассказчик не раскрыл лица
и был таков.